Спасибо!

Бойтесь бояться

15.11.2020

Сегодня, когда весь мир в страхе перед коронавирусом, миллионы людей задают друг другу один и тот же вопрос: «Что делать?» Лично у меня нет на него ответа, да я и не вправе на него отвечать, ведь я не вирусолог. Могу лишь рассказать, к каким выводам пришла я лично.

Во-первых, нужно прислушиваться к мнению специалистов. Это очевидно. Те же вирусологи компетентны в вопросе, они изучали проблему в течение всей своей карьеры. Они знают, о чем они говорят, в отличие от сплетников и обывателей.

Во-вторых, следует относиться к проблеме серьезно, реально оценивая степень опасности. Мне сложно представить, как в разных странах, с современным уровнем освещения событий в СМИ, еще находится столько людей, считающих, что коронавирус – это фейк или всемирный заговор аптекарей, что он не затронет лично их, потому что они молоды и сильны. Крепкое здоровье – это замечательно, но ведь можно заразить родных и близких, друзей и знакомых, и кто-то из них точно будет в группе риска. Перенесут ли они болезнь так же легко? Как раз тот случай, когда необходимо думать не только о себе и быть настороже.

В-третьих, не нужно поддаваться панике. Да, проблема есть, да, она серьезная, да, ее просто нельзя недооценивать. Но это не значит, что нужно впадать в апатию, посыпать голову пеплом, закатывать истерики или срывать свою злость на близких. Пережить эту беду нам поможет ясная голова и рациональные решения, но никак не паника, которая пользы совершенно точно не принесет. В этом успела на личном опыте убедиться Анна – героиня нашей сегодняшней истории.

– Я буквально с детства боялась подцепить какую-то заразу. А все пошло еще со школьного возраста. У меня была подруга, которая болела ну просто постоянно – проблемы с иммунитетом.

С Келли мы познакомились в начальной школе – новой для меня, в 10 лет мы переехали с родителями в Атланту. Как только я стала знакомиться со своими новыми одноклассниками, то сразу заметила Келли. Она была такая тихая, внимательная, серьезная, и этим отличалась от остальных детей, вечно шумных и кричащих, этим и привлекала моя внимание (я тоже не любила суеты и лишних криков). На этой почве мы и сдружились… а уже к средней школе ее перевели на домашнее обучение.

Почему? Потому что она постоянно болела – к ней липла любая зараза, даже лишаи. И это в Америке, в эпоху повсеместной стерильности и чистоты! Я уже не говорю о простудах. Малейший сквозняк, и Келли моментально простывала, а уж если кто-то из родителей или брат подхватывал грипп, можно было говорить наверняка, что Келли тоже заразится.

Поэтому она и стала учиться дома, а точнее жить… потому что она выходила на улицу все реже и реже. Я не знаю, каким рекомендациям врачей она следовала, тогда я была слишком мала, чтобы этим интересоваться, но даже мне было очевидно, что Келли становилось хуже. Потому что со временем она вообще перестала бывать на свежем воздухе, да и дома все меньше двигалась. Приходишь в гости, а она лежит в кровати, в лучшем случае сидит в кресле…

– То есть Вы продолжали дружить с Келли?

– Ну да, а как по-другому, тем более в детстве, когда все чувства ярче, когда смотришь на мир, широко открыв глаза, когда так наивна, ни о каких бытовых проблемах не переживаешь и еще не было разочарований.

Естественно, я регулярно приходила к Келли, и потому, что искренне хотела ее видеть, скучала по ней, переживала за нее… и еще потому, что была единственной ее подружкой. Да, я была слишком мала, чтобы вникать в клинические нюансы ее болезни, но даже в том возрасте понимала, что нужна ей, что не могу оставлять ее одну и лишать дружеской поддержки.

Хотя со временем я все-таки бывала у Келли все реже и реже

– Почему? Дружба все-таки прошла?

– Нет, не поэтому… Сложно объяснить в двух словах: если у меня в жизни появлялось столько нового – средняя школа с ее новыми знакомыми, менялись интересы, да и обязанности тоже, – то у Келли все оставалось по-старому. Чем дальше, тем больше она погружалась в какой-то свой мир. Чем дальше, тем тяжелее на это было смотреть, и мне, и ее родителям.

Тогда я не понимала до конца, в чем причина, но замечала, что у нас становится все меньше точек соприкосновения. Приходя, я словно бы делала Келли одолжение, все большее и большее, сама того не желая. Я не думала так об этом тогда, я не хочу думать так об этом сейчас, но приходила в гости я все реже, и с каждым новым визитом замечала, что Келли все хуже, и от этого было все больнее.

Если на первых порах, как только Келли перестала выходить на улицу, я бывала у нее 3-4 раза в неделю, то уже через год-полтора заходила пару раз в месяц. И все чаще замечала, что мы разговариваем об одном и том же, и что моей подруге все хуже.

А потом… лето 2005, мне 13 лет, я уезжаю в научный лагерь. За два дня до окончания отдыха и обучения звонят родители Келли и говорят, что она в реанимации с острой пневмонией. И это летом! У меня шок – звоню родителям. Те с час убеждают меня, что не стоит никуда лететь сломя голову, что нужно лишь два дня подождать, а после можно будет вернуться домой и навестить свою подружку. После долгих уговоров соглашаюсь… Но к тому моменту, как я вернулась домой, Келли уже ушла от нас…

– Соболезную. Так быстро…

– Да, болезни хватило пяти дней, даже чуть меньше. Конечно, иммунитет у Келли был на нуле, но чтобы так быстро! Врачи говорили, что причиной развития пневмонии стал вирус гриппа, банального гриппа… Хотя я до сих пор не уверена, что правильно запомнила тогда их слова и правильно эти слова поняла. Потому что у меня была настоящая истерика, а после нее и депрессия.

Я винила себя, что уделяла Келли все меньше и меньше своего времени, думала, что могла бы что-то изменить. Скажем, подтянуть ее (и себя заодно) в вопросах медицины, личной гигиены, заботы о своем здоровье. Конечно, детская наивность – что я могла, если ее иммунитет только падал, несмотря на все старания родителей. Да они с нее и так пылинки сдували…

Я боялась болеть

– Вина за смерть Келли во все равно засела, как и боязнь вирусов. Наверное, именно с тех детских лет я боялась болеть, причем на подсознательном уровне. И это чувство не покидало меня и в подростковом возрасте, и даже во взрослом. Конечно, став старше, я контролировала свой страх, во всяком случае, мне так казалось. А вот когда росла…

Каждый насморк превращался в трагедию, каждый чих вызывал страх. И это тогда, когда организм растет и меняется, когда гормоны бурлят.

Я никогда не болела, даже гриппом или какой-то другой простудой, но постоянно боялась. Перечитала кучу литературы по этому поводу, как медицинской, так и околонаучной, и делала все, чтобы не заразиться. Пила целую кучу таблеток и добавок для повышения иммунитета – естественно, с разрешения семейного врача и родителей, – ну а руки мыла просто постоянно.

Я сейчас говорю не только о том, что мыла руки после похода на улицу – это нужно делать постоянно, ведь вы прикасаетесь к самым разным предметам – к дверным ручкам супермаркетов, кнопкам в лифте и к другим вещам, которых касаются еще сотни и тысячи людей, и кто знает, что у них на руках. Я мыла руки даже после того, как гладила нашу кошку, хотя Мисси была домашней и не гуляла на улице. Я мыла руки даже после прикосновений к другим людям. Да что там! Я старалась всячески ограничить количество таких контактов, причем не только случайных – в общественном транспорте, которого я сторонилась, или в школе, – но и намеренных. Никаких обнимашек с одноклассницами, никаких поцелуйчков от дяди Бори или тети Нины!

– И как окружающие воспринимали эту Вашу особенность?

– Неоднозначно, и это я еще мягко выражаюсь. Мне казалось, что меня вообще никто не понимает. Сейчас я списываю это на подростковый возраст, но все равно: даже родственники, те же дяди и тети, говорили, что эта моя боязнь – блажь и придурь, детские страхи, не более того. Что уж говорить об одноклассниках и ровесниках.

Дети могут быть настолько жестокими. Меня вполне устраивали те, кто сторонился меня: да, пусть они даже считали меня странной, обсуждали за спиной или даже обзывали – это, конечно, было неприятно и местами обидно, но… Гораздо хуже были те, кто пытался повеселиться за мой счет, например, толкал или лез обниматься, отлично зная, что я этого не переношу – просто чтобы попугать, вызвать страх или слезы. Причем чаще это были не мальчишки, а девчонки, которые, казалось бы, должны быть более тонкой душевной организации и лучше чувствовать такие моменты.

– Неужели Вас вообще никто не понимал, Анна?

– Из числа сверстников нет, подружек или даже приятельниц у меня не было. И если раньше я росла достаточно общительной девочкой, то после того, как ушла Келли… я не стремилась идти на контакт с другими людьми, а они в ответ не стремились идти на контакт со мной.

Единственными, кто меня хоть как-то понимал, были родители. Хотя и они не то чтобы прямо понимали – думаю, что такое можно понять, только если сам будешь чувствовать что-то подобное – они, скорее, пытались быть покладистыми и вести себя демократично. При этом они любили меня и все, что они делали, было направлено на заботу обо мне – сейчас я это прекрасно вижу, да и тогда я это чувствовала.

– А как они относились к Вашей повышенной заботе о здоровье?

– С определенным пониманием. То есть они наверняка считали, что я сгущаю краски и реагирую слишком остро, что я чересчур переживаю по этому поводу. С другой стороны, они понимали, насколько это важно для меня, насколько это актуальная и даже больная тема, и поэтому не критиковали меня, не говорили: «Ну что ты весь день сидишь дома, а ну марш на улицу!», не лезли обниматься, видя, что я сторонюсь прикосновений.

Наоборот, они пытались всячески меня поддержать… но и показать при этом, что я неправа, что я ошибаюсь. Так, например, после тех случаев, когда мне казалось, что я заболела или обязательно заболею, и я паниковала, они водили меня на обследования. Там доктора проверяли меня, говорили, что все у меня в порядке, здоровье отменное, иммунитет крепкий, а насморк или кашель – это так, ерунда, через пару дней пройдет. Но и это меня не убеждало.

Тогда, видя, что это не помогает, родители решили изменить подход. И начали убеждать меня обратиться к психологу. Заметьте, Татьяна, не потащили силой, а именно уговаривали меня пойти. Мои родители всегда были достаточно демократичными, за что я их не только люблю, но и уважаю.

Мама с папой грамотно донесли до меня необходимость обращения к специалисту, и мы пошли к психологу, которого нам рекомендовали. Тот провел буквально несколько занятий, а после посоветовал обратиться к психиатру.

– Почему? Все оказалось настолько серьезно?

– По сути, да. Потому что, после исследований и тестов, психиатр зафиксировала у меня то, что заподозрил психолог, а именно нозофобию. Это навязчивый страх заболеть.

Причин не доверять поставленному диагнозу не было – даже тогда, в подростковом возрасте, я это понимала. У меня и симптомы проявлялись вполне характерно: например, мне часто снились кошмары о том, как я заболеваю и умираю, окруженная толпой родственников, каждый из которых ко мне прикасается напоследок и от этого становилось только страшнее – и я просыпалась в холодном поту и потом всю ночь не могла заснуть. От прикосновений, тем более посторонних людей, меня бросало в дрожь, перехватывало дыхание, учащался пульс…

В общем, мы начали лечение, хотя, как показало время, это была, скорее, профилактика развития и усугубления. Потому что, по словам моего психиатра, фобия у меня была в сравнительно легкой форме, и со временем ее можно было победить.

Врач сразу предупредила меня, что лечение будет долгим, но зато максимально щадящим, а в чем-то даже приятным. Никаких непонятных препаратов, только самые легкие бета-блокаторы, да и те только для снижения уровня тревоги в критических ситуациях. Максимальный упор – на самоконтроле и на том, что позволит его развить, то есть на медитации, йоге и даже более экзотических практиках вроде китайского тайчи.

– И Вы начали всем этим заниматься? И помогло?

– Не всем, на все сразу не хватило бы времени и сил, да все сразу и не требовалось, можно было сосредоточиться на одном-двух занятиях. Вот я и выбрала йогу и медитацию, причем даже с радостью, потому что йога всегда нравилась, да и полезна была для развития гибкости и стройности фигуры.

Помогло ли? Да, безусловно. Регулярно занимаясь и посещая психиатра, я стала спокойнее – настолько, что смогла закончить школу и поступить в колледж, в новое для меня общество, с абсолютно незнакомыми людьми, и смогла выдерживать насыщенную студенческую жизнь, такую веселую, активную… и взрослую, во время которой я уже была предоставлена самой себе, и родители меня не опекали.

С другой стороны, болезнь не исчезла полностью: я лишь научилась ее более-менее сдерживать, но моментами она возвращалась, напоминала о себе, выбивала из колеи. Случиться это могло по самым разным причинам, например, когда на вечеринке или спортивном матче, рядом оказывался человек, от которого или плохо пахло, или он казался неприятным визуально. И вот ты бежишь домой, становишься под душ, моешься со всей тщательностью, на которую способна, а ночью тебе снится все тот же кошмар.

Поэтому я продолжала посещать психиатра: и когда доучивалась в колледже, и когда устроилась на работу, и когда встретила Женю.

Я не боялась любить

Встреча Анны с Евгением – яркая иллюстрация в пользу теории, говорящей, что самые важные события в жизни не запланированы, а происходят спонтанно. Потому что никаких встреч и отношений наша героиня не искала и даже сторонилась их. Но судьба распорядилась по-своему, и между молодыми людьми быстро вспыхнули чувства.

– Если начать спрашивать людей о том, почему они влюбились в своих вторых половинок, думаю, большинство не назовут каких-то объективных причин. Из разряда: «влюбились и все тут». И не скажут, что искали, в кого бы влюбиться. Да, быть открытой для отношений – это одно, и заигрывать с парнями в ответ на их внимание – тоже, но вот планировать влюбляться – уже совершенно другое, что-то из разряда выдумок, причем очень скучных выдумок.

Вот и в моем случае… я вообще не искала каких-то отношений и даже сторонилась их. Конечно, уже в колледже я думала о парнях, но никого близко к себе не подпускала. Да, наверное, снова боялась, да, скорее всего, моя нозофобия проявлялась еще и таким образом. Но я сторонилась всех в принципе, не могу сказать, что специально – так получалось… но за годы колледжа я даже на свидания ни разу не ходила, не говоря уже о чем-то более серьезном.

Отношений я даже сторонилась, но Женя буквально ворвался в мою жизнь. Причем умудрился влюбить в себя очень быстро, хотя до знакомства с ним я ни с кем встречаться не собиралась.

– Как вы вообще познакомились, если Вы так сторонились людей?

– Прямо у меня дома. Женя пришел чинить стиральную машину – от компании, в которую я звонила при поломке – и, пока он работал, мы очень мило пообщались. Оказалось, что он три года назад приехал в Америку из России, сначала доучиваться, а после остался здесь работать.

Если я и боялась чем-то заразиться от Жени, так это позитивом и уверенностью в собственных силах. Он реально подкупал своей улыбкой и энергетикой, да и отношением к делу тоже. Разговаривая, он не забывал работать, и по каждому его движению было видно – он знает, что делает.

Где-то через пару недель у меня забарахлила посудомоечная машинка, нужно было пригласить специалиста, чтобы ее осмотреть, и я вспомнила о Жене. Фирма, в которой он работал, занималась всеми видами ремонта бытовой техники, вот я туда и позвонила, попросив, чтобы они снова прислали мне Женю, сказав, что мне понравилась его работа (хотя и то, какой он человек, мне тоже понравилось) … А он пришел ко мне с цветами.

– И не испугался обвинений в харассменте?

– Не испугался. Возможно, свою роль сыграла разница в менталитете и то, что Женя все еще не так давно жил в США и мог просто не знать каких-то наших местных особенностей. Возможно, все дело в его уверенности, а также в том, что он заметил, что понравился мне, и решил, что я не буду его ни в чем обвинять. А мне бы и в голову такое не пришло!

Цветы я приняла – от неожиданности, потому что очень сильно смутилась и растерялась. Но еще больше смутилась, когда он позвал меня сходить в кино.

– Не пошли?

– Сказала, что мне нужно подумать. И действительно, думала над ответом очень долго, дня три – мучительно взвешивала за и против, потому что боялась незнакомой обстановки, людей и событий, но одновременно хотела еще пообщаться с Женей.

Конечно, я не устояла – я согласилась пойти на свидание, и оно прошло просто великолепно. Я давно не испытывала такого наслаждения от общения, еще с детства не чувствовала себя настолько легко. Естественно, я согласилась снова куда-то сходить.

Да, это была моя первая любовь, и, наверное, я поэтому я на все реагировала так восторженно. Но уже до первого поцелуя я знала, что люблю Женю, и что не боюсь его любить.

Чего боялся Женя

Пара начала встречаться, отношения развивались очень стремительно, но при этом и Анна, и Евгений, понимали, что это серьезно. Потому и раскрывались друг перед другом, становясь ближе, лучше узнавая друг друга. Но все ли они рассказывали, или оставались какие-то секреты?

– Прошел месяц с тех пор, как мы начали встречаться, и за это время я, кажется, рассказала Жене о себе все, что только могла. Естественно, он узнал и о моей фобии, хоть мне и было очень неловко в этом признаваться. Я боялась сказать, что боюсь. Но Женя отнесся с пониманием – именно после этого моего признания он сказал, что любит меня, что поможет преодолеть все страхи, что с ним я не буду ничего бояться.

О Жене я тоже узнала многое, о его детстве в небольшом провинциальном городке, о его стремлении к лучшей жизни, о том, как он шел к своей мечте – поехать в Америку, о том, как трудно ему пришлось здесь, когда не сбылись планы устроиться по профессии. Кстати, даже несмотря на это он был полон уверенности в себе и утверждал, что все у него получится – пусть только появится возможность, а уж он свой второй шанс использует.

Я была такой трусихой, а он ничего не боялся – по крайней мере, так тогда казалось…

– Казалось? Что-то поменялось?

– Понимаете, вместе мы не жили – для меня это было слишком быстро, даже в случае с Женей, которому я доверяла так, как никому другому, и прикосновений которого не боялась. Но, так как мы встречались, он иногда оставался у меня на ночь, и я у него тоже. По-моему, в этом нет ничего неприличного, ведь оба мы относились друг к другу серьезно, и говорили друг другу самые важные слова.

Если Женя оставался ночевать в будний день, он обычно от меня сразу ехал на работу, а не домой, потому что от меня ему было ближе до офиса своей компании. Так произошло и в тот раз. Причем Женя опаздывал и так быстро уезжал, что забыл свою сумку, в которой обычно носил какие-то документы, которые могли ему понадобиться.

Я этого не заметила, потому что по утрам обычно была очень загружена. Я этого не упоминала, но тогда я работала на дому – виртуальным помощником, специально выбирала такую работу, чтобы мне приходилось меньше контактировать с людьми напрямую – и обычно мое утро начиналось с разгребания завалов электронных писем и сообщений.

Я заметила, что Женя забыл сумку, только тогда, когда он сам позвонил мне и сказал об этом. И попросил открыть ее и посмотреть, какая цифра написана в одном из счетов. Естественно, до этого я без спроса его вещи не смотрела – не лазила в телефоне, не шарила по карманам олимпийки и тому подобное – не так воспитана, да и мы доверяли друг другу. Но раз он сам попросил, то открыла сумку… и нашла совсем другой документ.

– Какой именно?

– Результаты анализов из больницы, причем трехнедельной давности. Оказалось, что у Жени гепатит С.

– И он Вам ничего не сказал?!

– Конечно, я сразу же спросила, что это такое. Женя бросил работу – не знаю, как он отпросился – и примчался ко мне. Сказал, что это не телефонный разговор, что это нужно обсудить лично.

Да, оказалось, что он действительно заразился гепатитом С. Причем тогда, когда уже встречался со мной – еще в первые недели нашего знакомства. Просто около месяца болезнь не проявляла себя. Ну а когда Женя почувствовал симптомы – постоянную слабость и быструю утомляемость, – он обратился в клинику, сдал все анализы, и они показали такой вот неутешительный результат.

– Но почему он Вам сразу не признался, что болен?! Это же безответственно, это же вопрос и Вашего здоровья в том числе…

– Об этом я его тоже спросила, и Женя ответил, что просто не имел представления, как мне признаться, помня о моей фобии. Он боялся, что я брошу его, узнав о его болезни…

– Неудивительно, что боялся, ведь это гепатит!

– Да, но именно гепатитом С нельзя заразиться воздушно-капельным путем, да и через пищу он не передается, и половым путем тоже нет, при безопасном сексе, а мы предохранялись. Именно такими словами поспешил меня успокоить Женя, добавляя, что на момент знакомства еще не был болен, а потом долгое время не знал, что заразился.

Он в который раз повторил, что испугался и растерялся, что не знал, как мне сказать. В доказательство он даже показал в своей электронной почте сообщение, в котором он признавался мне, что заболел, но которое так и не решился мне отправить. И сказал, что поймет, если я его брошу…

– И Вы?

– И я обнаружила, что не боюсь… во всяком случае, так, как могла бы бояться, так, чтобы спирало дыхание и мутилось в голове. То есть какие-то опасения, конечно, появились, но они были вполне обоснованными. Захотелось сдать все тесты на гепатит, но никак не рвать на себе волосы или считать, что все потеряно. Не было ни рационального страха, ни иррационального, и за это спасибо психиатру и… Жене.

Да-да, именно ему, ведь это в него я влюбилась, это из-за него я перестала бояться отношений… и, знаете, Татьяна, я почувствовала, что раз люблю его, то не могу взять и выгнать за дверь. Да, вот просто не могу, и даже наоборот. После тех слов, что мы говорили друг другу, что я говорила ему, я просто должна хотя бы попытаться ему помочь, а не бросать в трудную для него минуту.

Это произошло 2 года назад. Перед Евгением был долгий и трудный путь лечения, и он прошел этот путь с поддержкой Анны. Сложностей возникло действительно много: помимо медикаментозной терапии пришлось судиться с тату-салоном, в котором Жене и занесли гепатит.

Но все эти трудности пара преодолела вместе. И сегодня, в столь сложное время, Анна захотела рассказать свою историю, чтобы мотивировать нас с вами.

– Мы уже семья. Женя сделал мне предложение – еще когда проходил курс лечения – и я его, конечно же, приняла. Кстати, гепатитом от него я не заразилась, но сейчас я хочу сказать о другом. Пожалуйста, не поддавайтесь панике, она не поможет справиться с опасностью. Что поможет, так это рациональное мышление, следование советам специалистов… и любовь. Я убедилась в этом на своем примере: рекомендации психиатра помогли мне взять свою фобию под контроль, а любовь к Жене – от нее избавиться.

Понравилось?
Подпишитесь на автора
Подписка принята, спасибо!
Войти
Авторизация пройдена
Ошибка авторизации
Sign In with Google Забыли пароль? Восстановить Нет аккаунта? Зарегистрироваться
Регистрация
Дата рождения
01020304050607
08091011121314
15161718192021
22232425262728
293031
01020304
05060708
09101112
  • 1920
  • 1921
  • 1922
  • 1923
  • 1924
  • 1925
  • 1926
  • 1927
  • 1928
  • 1929
  • 1930
  • 1931
  • 1932
  • 1933
  • 1934
  • 1935
  • 1936
  • 1937
  • 1938
  • 1939
  • 1940
  • 1941
  • 1942
  • 1943
  • 1944
  • 1945
  • 1946
  • 1947
  • 1948
  • 1949
  • 1950
  • 1951
  • 1952
  • 1953
  • 1954
  • 1955
  • 1956
  • 1957
  • 1958
  • 1959
  • 1960
  • 1961
  • 1962
  • 1963
  • 1964
  • 1965
  • 1966
  • 1967
  • 1968
  • 1969
  • 1970
  • 1971
  • 1972
  • 1973
  • 1974
  • 1975
  • 1976
  • 1977
  • 1978
  • 1979
  • 1980
  • 1981
  • 1982
  • 1983
  • 1984
  • 1985
  • 1986
  • 1987
  • 1988
  • 1989
  • 1990
  • 1991
  • 1992
  • 1993
  • 1994
  • 1995
  • 1996
  • 1997
  • 1998
  • 1999
  • 2000
  • 2001
Мне есть 18
Принимаю Пользовательское Соглашение
Проверьте почту, Вам выслан email с инструкцией
Sign In with Google
Связаться с нами
Спасибо, мы свяжемся с Вами!